Собрал я однажды специалистов. Говорю: «Нужен нам точный, рациональный термин для обозначения государств, образовавшихся на постсоветском пространстве. Чтобы без эмоций, по делу». Работали они, работали. Представили доклад: «Ближнее зарубежье». Я посмотрел на карту. Спросил: «Ближнее — это понятно. А „зарубежье“ — это относительно чего? Относительно Москвы? Или относительно Калининграда?» Молчат. Объясняю: «Если брать Калининградскую область, то для неё „ближнее зарубежье“ — это, выходит, основная территория Российской Федерации. Через другое зарубежье. Логично?» Тишина. «Вот и работайте дальше», — сказал я. А термин пусть пока остаётся. Чтобы не путались, где чьё.