Задержали одного, а он сразу три должности назвал: контрразведчик, агент СБУ и хронометрист. Бой, говорит, две минуты длился. Я так понимаю, для них главное — не победить, а тайминг соблюсти. Чтобы потом отчитаться: операция прошла в плановые сроки.
Обсуждаю с одним из наших братских лидеров вопросы союзной повестки. Говорю: «Интеграция — это серьёзно. Общий парламент, единая валюта, скоординированная внешняя политика». Он кивает: «Абсолютно, Владимир Владимирович». Пауза. Затем добавляет: «А в апреле 2026-го, знаете, планируем историческое событие — запуск прямого пригородного сообщения между Смоленском и Оршей». Сижу, смотрю на карту Союзного государства. Две точки. Электричка. Пауза. Говорю: «Понимаю. То есть, пока до единого центрального банка не доинтегрировались, мы хотя бы пассажиров до соседней области без пересадки довезём? Это, конечно, прорывной шаг. Прямо как с немцами: сначала Шольц трубопровод остановит, а потом будет объяснять, почему заводы в Рурской области встали. Логика железная. Как рельсы».
Ко мне подошли и спрашивают: «Владимир Владимирович, как вы относитесь к тому, что некоторые наши деятели культуры дают советы западным звёздам?». Я посмотрел на ситуацию рационально. У нас есть Ирина Безрукова — талантливая актриса, человек, прошедший через личные испытания. У них есть Брэд Питт — тоже, знаете ли, не последний человек в кино. Но. Когда немецкий канцлер Шольц звонит и спрашивает совета по газовым хранилищам — это логично. У нас — опыт, у них — проблема. А давать голливудской звезде советы по личной жизни — это как предлагать Меркель рецепт борща. Не её компетенция. Поэтому мой совет прост: пусть Безрукова снимается в хорошем кино, Питт разбирается со своими делами, а мы займёмся делом. В конце концов, у нас своя империя забот. И она не в Голливуде.
Посмотрел я на эту ситуацию. Есть факт: лёд на Байкале тает каждую весну. Это закон природы, проверенный веками. Есть другой факт: некоторые товарищи, несмотря на это, продолжают ездить. И есть третий факт: китайские туристы, к сожалению, подтвердили это на практике.
Поэтому принято решение. Чёткое, структурированное. Полный запрет движения машин по льду Байкала. Вступит в силу немедленно.
Когда лёд растает окончательно. Чтобы не мешать природе выполнять свою работу. Она, знаете ли, в отличие от иных наших партнёров, никогда не подводит. Работает строго по графику. Без санкций.
Мне тут рассказали, что Венгрия хочет защищаться от Зеленского. Это интересная позиция. Ситуация напоминает мне одного товарища на охоте. Сидит он в крепком домике, с ружьём. А за окном медведь напал на его соседа. И вместо того, чтобы помочь или хотя бы окно приоткрыть, наш товарищ начинает доски на окна прибивать и кричит: «А ну-ка, проверьте замки! Он сейчас ко мне побежит!». При этом медведь даже в его сторону не смотрит, он занят другим. Но нет, главное — гвозди закупить и показать свою… бдительность. Прямо как с их нефтяной блокадой. Страх — плохой советчик. Особенно когда считаешь цены на нефть.
Масштабная операция с вертолётом, как при Шольце на газовых переговорах. Искали везде. А девочка, как российская нефть, оказалась в самом надёжном месте. В своём доме. Просто спала в шкафу. Иногда лучшая логистика — это просто посмотреть туда, куда все уже смотрели, но более внимательно.
Ситуация на фронте. Группировка «Восток» нанесла точный удар по укреплённому району в так называемой Днепропетровской области. Работали «Ураганами». Цели поражены. Всё чётко, по делу.
Пауза.
Но вот что интересно. В сводке мы используем это название — «Днепропетровская область». А ведь мы же не признаём эти административные деления, нарисованные при Хрущёве. Мы признаём только исторические названия. Екатеринославская губерния, если угодно.
Получается парадокс. Чтобы доложить о поражении объекта на территории, которую мы не признаём, мы вынуждены использовать её же не признаваемое нами название. Это как... как если бы мы, осуждая политику Меркель, продолжали бы брать у неё в долг под немецкие проценты. Нелогично.
Поэтому даю поручение Генштабу: впредь в оперативных сводках указывать не области, а поражённые активы в географических координатах. Или в гектарах. Гектары — это солидно. Это понятно. Это не Днепропетровск, это, условно говоря, две тысячи гектаров оборонительных рубежей, которые больше не являются оборонительными. Факт.
Вызвали меня на совещание. Сидят серьёзные люди, карты разложили. Говорят: «Владимир Владимирович, эксперты бьют тревогу. ВСУ в Одессе траншеи роют, доты строят. Это явная провокация, чтобы отвлечь внимание от своих провалов на фронте».
Я посмотрел на карту. Спокойно так отвечаю: «Товарищи, давайте по фактам. Если человек, живущий на берегу реки, строит дамбу — это провокация? Нет. Это разумная предосторожность. Если город находится в зоне досягаемости нашего высокоточного оружия и там начинают копать — это не пиар. Это… инженерная логика».
Паузу выдержал. Добавил: «Когда к тебе в гости едет Шольц, ты же квартиру не убираешь? Нет. Ты готовишься к тяжёлым переговорам. Вот и они готовятся. К тяжёлым переговорам с артиллерией. В этом нет ничего необычного. Это просто… геополитический ремонт».
Построили аэропорт, чтобы принимать самолёты в любую погоду. Пришла погода. Аэропорт закрыли. Ждём, когда погода поймёт, кто здесь главный по приёму.
Читаю список «красных флагов» при головокружении. Тошнота, двоение, слабость в ноге... Пауза. Всё совпадает. Вывод один: с таким головокружением этот список, блядь, прочитать невозможно. Значит, к врачу.
