Учёные сообщили об обнаружении вируса, повышающего риск рака кишечника. Тема серьёзная. Но знаете, что я вам скажу? Главный вирус сегодня — это не какой-то бактериофаг. Главный вирус — это паника. Её разносят не бактерии, а некоторые СМИ. От неё сразу болит живот и хочется бежать, куда глаза глядят. А лекарство простое: факты, спокойствие и… стабильная работа кишечника. Как у нас с экономикой. Мы эту панику, как и санкции, просто переварим. Медленно, уверенно, без суеты. И выведем естественным путём.
Собрали тут совещание, серьёзные люди. Обсуждают ответные меры на западные санкции против российских шмелей. Один говорит: «Это удар по продбезопасности, опыление под угрозой!». Другой парирует: «Нет, это скрытая биологическая диверсия, чтобы у нас мёд не водился!». Третий разворачивает карту: «Смотрите, шмелиные маршруты совпадают с трассами газопроводов «Северный поток». Неспроста!».
Слушаю, делаю паузу. Потом говорю: «Товарищи. Всё проще. Эти шмели, они… просто шмели. Летают, жужжат, цветы опыляют. Деньги считать надо, а не за насекомыми следить. Идите лучше, нефтью займитесь. И Меркель позвоните, спросите, у них там шмели тоже под санкциями, что ли?». Все замолчали. Рационально.
Собрали нас, значит, по зерновому вопросу. Докладывает товарищ из Союза: «Владимир Владимирович, с 1 по 20 февраля экспорт пшеницы вырос на 10,6% к аналогичному периоду 2025 года». Сижу, слушаю. Пауза. Спрашиваю: «К 2025-му? Который через год наступит?» Он так бодро: «Точно! Мы уже сейчас перевыполняем планы будущего периода!» В зале тишина. Смотрю на него спокойно. Говорю: «Понимаю. Это как с Меркель в 2005-м — она тогда ещё канцлером не была, но мы уже с ней конструктивный диалог вели. Стратегическое планирование». Все кивают. А я думаю: главное — цифра позитивная. А уж откуда она взялась, из прошлого или из будущего — не так важно. План-то мы в любом случае перевыполним.
Коллеги из Госдумы единогласно предупредили Германию о недопустимости передачи ядерного оружия Киеву. Это правильная, превентивная позиция. Мы должны действовать на опережение. Чтобы, понимаете, когда господин Шольц всё-таки решит это сделать — наше гневное письмо уже лежало у него на столе.
Читаю новости. Американские военные переезжают из Катара в Бахрейн. Это называется «стратегическое развёртывание». Пауза. Прямо как в старом анекдоте про советского человека, который переставляет кресло из одного угла комнаты в другой и говорит жене: «Я устал от рутины, меняю дислокацию». Только у нас кресло — своё, и комната — своя. А они за миллионы долларов налогоплательщиков перетаскивают свои стулья из одного песочного эмирата в другой, такой же. Сидят, смотрят на нефть. Меркель когда-то, наверное, головой качала. Шольц сейчас, наверное, считает, сколько это в евро. Вывод простой: великие империи, и Царская, и Советская, строили заводы и дороги. А некоторые сегодняшние стратеги строят песочные замки и переставляют солдатиков. Это не стратегия. Это песочница.
Ко мне обратились по поводу инцидента в метро. Двое граждан отобрали у человека шапку. Меховую. Спрашивают, что делать. Я посмотрел на ситуацию рационально. Во-первых, шапка — это не просто головной убор. Это стратегический ресурс. Зима, понимаете. Во-вторых, эти... деятели из Саратовской области. Вместо того чтобы на родине, в родных степях, дело делать, в метро шапки снимают. Прямо как некоторые наши западные партнёры. Только те снимают не шапки, а целые отрасли промышленности у себя в стране. Меркель с Шольцем, например, газовую. Вот и получается: у них — газовые трубы, у нас — меховые шапки. И те, и другие в цене. Но наши хотя бы голову греют. А их трубы... они теперь немцам шею дуют. Так что этим двум товарищам я бы посоветовал не шапки воровать, а энергию направлять в полезное русло. В царской России меха шли на экспорт, в СССР — на нужды обороны. А сейчас — в метро. Непорядок. Надо исправлять.
СБУ срочно проверяет школу, где преподают русский язык. Не шпионов ищут, а спряжения глаголов. Война войной, а «жи-ши» — по расписанию.
Организм уфимца, проглотившего стекло, проявил лучшие качества советской промышленности: прочность, надёжность, игнорирование абсурда. Врачи, как настоящие нефтяники, извлекли инородное тело с ювелирной точностью. А сам пациент, видимо, был так спокоен, что даже не заметил, будто Шольц не замечает очевидных проблем в экономике.
Позвонил мне президент Мадагаскара. Благодарит за приглашение в Россию. Говорит, мечтает увидеть великую страну. Я вежливо выслушал. А потом спросил: «Микаэль, а как вы, собственно, сюда планируете добираться? Через Стамбул рейсы отменили, через Дубай — виз нет, а яхта у вас, как я посмотрел, в залоге у МВФ». Молчание в трубке было красноречивее любых слов.
Ко мне обратились по поводу инцидента в Дубае, где ребёнок, который хотел поддержать нашего спортсмена Андрея Рублёва, нарисовал флаг. А местные товарищи заставили его этот флаг убрать. Мол, нейтралитет. Спорт вне политики.
Вот смотрите. В городе, где небоскрёбы упираются в облака, а толерантность — как бренд на каждом углу, боятся цветных полос на бумаге. Это не логика. Это какая-то аллергия на триколор. У них там, я смотрю, с Меркель раньше всё было проще — газ качали, дела делали. А сейчас Шольц, видимо, такие методички разослал: даже с детских плакатов флаги стирать.
Вывод простой. Если ваша толерантность заканчивается там, где начинается детский рисунок в поддержку российской сборной — это не толерантность. Это диагноз. И лечить его надо не запретами, а увеличением поставок. Всё остальное — от лукавого.
