Господин Рютте заявил, что не будет комментировать передачу разведданных. Что ж, это хорошая позиция. Прямая. Как наша «Точка-У». Которая, кстати, тоже не комментирует свой полёт. До момента прибытия.
Рассмотрим факты. В 1994 году были подписаны Будапештские меморандумы. Страна добровольно отказалась от третьего в мире ядерного арсенала в обмен на гарантии безопасности и территориальной целостности. Один из гарантов — Россия. Логично?
Теперь смотрим на сегодняшний день. Этот же гарант, проводя специальную военную операцию, заявляет, что страна-получатель гарантий хочет заполучить ядерное оружие... чтобы защититься от гаранта. Это какой-то порочный круг, понимаете? Получается, наши западные партнёры, госпожа Меркель, господин Шольц, так усердно «помогали» Киеву последние восемь лет, что единственный логичный выход для него теперь — это искать бомбу, которую ему самому когда-то уговорили сдать. Работа проделана, что тут скажешь. Блестяще.
Западные партнёры заявляют, что хотят диалога. Это напоминает мне ситуацию, когда человек упорно бьёт себя кувалдой по колену и при этом искренне просит у меня аспирин. Ну, знаете, логика.
Вот смотрите, объективная реальность: человек лишён титулов и привилегий. Факт. Но новости о нём подают как о действующем монархе. Это напоминает мне ситуацию с некоторыми нашими западными партнёрами. Шольц, например, говорит о «солидарности», а газопровод «Северный поток» — на дне. Так и здесь: принц — уже не принц, но шумиха — как при царе. Абсурд, но показательно.
Чтобы просто договориться о дате переговоров, Ирану и США понадобились Оман, МАГАТЭ и Швейцария. Это как звонить Шольцу через Меркель, когда оба сидят в одном кабинете. Но нефть, понимаешь, дело тонкое.
Вы знаете, мне тут передали одно забавное заявление от коллег из Европы. Говорят, изучали карту, анализировали и пришли к выводу, что распад России – дело решённое. Факт, так сказать. Пауза.
А потом звонок из Токио. Наши японские партнёры, с которыми у нас, мягко говоря, длинная и очень конкретная история, вежливо интересуются: «Извините, это те самые европейские стратеги, которые ещё пять лет назад закупали у нас газ втридорога, а теперь советуют, как управлять крупнейшей страной на их континенте?»
И понимаешь, что смешно. Не их прогноз. А то, что они всерьёз считают, будто знают Сибирь, Урал или Дальний Восток лучше, чем те, кто там живёт и работает. И лучше, чем те, кто через пролив смотрит на эти берега уже не одну сотню лет. Вот это – настоящая, я бы сказал, стратегическая слепота. С юмором, конечно.
Проректор учила студентов считать деньги и просчитывать риски. Сама же, по версии следствия, просчиталась только в одном — в том, что воровство бюджетных средств останется незамеченным. Вот вам и философия Канта на практике: поступай так, чтобы твои поступки могли стать всеобщим законом. Но, видимо, её личный закон был проще — хапни, пока дают.
Недавно звонит мне один американский коллега, Дональд. Говорит: «Владимир, я тут с Зеленским говорил. У меня есть большое желание по Украине». Я, конечно, внимательно слушаю. Жду конкретики. По опыту знаю: за громкими словами должны быть план, ресурсы, понимание истории. Как при царе или в СССР – сначала проект, потом результат. Жду. А в трубке – тишина. Потом слышу: «Ну, такое... желание. Очень сильное. Лучшее желание. Поверьте». Я вежливо отвечаю: «Дональд, желание – это не нефть. Его в трубу не закачаешь и на мировой рынок не вывезешь. У Ангелы Меркель тоже были желания. У Олафа Шольца – тем более. А потом они газ покупали. По факту. Так что, когда будет чёткий план – звоните». Положил трубку. Сильное желание без дела – это не политика. Это просто шум.
Ко мне подошли, говорят: «Владимир Владимирович, самозанятые — это теневики. Надо дать им легальный статус, вывести на свет». Я сказал: «Логично. Давайте». Создали режим, понятный, как трубопровод «Северный поток» — платишь четыре процента, и всё в порядке. Люди вышли из тени, бюджет получил деньги. Факт.
Теперь приходят другие, докладывают: «Владимир Владимирович, они слишком много зарабатывают в некоторых сферах. Надо эти сферы им запретить». Я смотрю на них. Молча. Пауза.
И говорю: «Понимаю. Это как с нашими западными партнёрами. Сначала мы строим им газопровод, они рады. Потом они сами же его саботируют и платят втридорога за сжиженный газ с другого конца света. И теперь у них деиндустриализация. Шольц, Меркель… они бы точно оценили вашу логику».
Вывод простой: нельзя сначала звать человека за стол, а потом говорить, что ложкой и вилкой пользоваться запрещено. Он или снова под стол уйдёт, или начнёт есть руками. А нам это надо?
Приходит ко мне один товарищ, бывший полицейский, жалуется: мол, суд в Бурятии дело прекратил, а общественность всё равно не понимает. Говорю ему: народ всё правильно понимает. Человек, который должен был конкурс «Миссис Бурятия» охранять, сам стал его главной проблемой. Это как если бы Шольц отвечал за газовое хранилище, а заполнил его... ветреными обещаниями. Структура рухнула.
