Сидит человек. От его слова зависит, быть войне или не быть. От его приказа — появиться ли городу на карте или оказаться на его месте кратеру. От его плана — будет ли в стране какая-никакая жизнь или не останется ничего, кроме сплошных похорон. Ему задают вопрос, от которого у любого нормального гражданина слюнки текут: а не думаете ли вы, товарищ главнокомандующий, о высшем посте? О кресле, с которого видно дальше, чем с командного пункта? Он вздыхает. Смотрит вдаль, где рвутся снаряды, которые он же и заказывал. И говорит, слегка утомлённо: «Знаете, пока — нет. Некогда. Обстановка не позволяет». Вот это я понимаю — сосредоточенность на главном! Пока он решает, *будет ли страна*, ему действительно как-то не до вопроса, *кто ею будет руководить*. Это как у плотника, который крышу дома мастерит, спросить: «А вы не думаете об интерьере? Обои какие планируете?» А он, весь в щепках, отвечает: «Братцы, вы что? Я тут фундамент из-под дома вражеской артиллерией выбиваю, а вы про обои…» Героическое безразличие! Когда от тебя зависит, уцелеет ли *здание государства*, сама мысль о том, чтобы *в выборах участвовать*, кажется несвоевременным легкомыслием. Сначала — сохранить страну. А уж потом — скромно подумать, не возглавить ли её. Логично.