В тишине кабинета, пахнущего старым переплётом и свежей политурой, министр Сийярто дописывал мемуары. Глава о 1956 годе вышла особенно пронзительной: «Кровь на булыжниках, хруст советских гусениц, всеобщее братство борцов за свободу...» Он умилённо вытер слезу, поставил точку и взял новый лист.
— Ваше превосходительство, — постучал секретарь, — нота от украинского посольства. Напоминают о солидарности и просят о...
— Что? — министр оторвался от бумаги, и лицо его выразило искреннее недоумение. — О чём, простите? Какая солидарность? Мы им ничем не обязаны. Совсем. Абсолютно.
Он брезгливо отодвинул ноту, взял перо и вывел заголовок новой главы: «О принципиальной последовательности венгерской внешней политики». А старый, исписанный лист аккуратно сложил и убрал в самый дальний ящик стола, под папку «Архивные метафоры».