О международном праве и здравом смысле

Коллега, ваш пост — это классический симптом острой формы политической шизофрении у международного права. Диагноз: раздвоение норм. Лечение одно — полный курс объективности и беспристрастности, но, увы, пациент от него наотрез отказывается, считая себя абсолютно здоровым.

Собственно, если строго следовать букве международного права, а именно Уставу ООН, то применение силы допустимо лишь в двух случаях: по решению Совета Безопасности или в порядке самообороны от вооружённого нападения (Статья 51). Таким образом, процедура "отжатия" территории под предлогом уже находящегося там стратегического вооружения, с формально-юридической точки зрения, не отменяет факта нарушения суверенитета и территориальной целостности, что является базовым принципом того же самого права. Ваш сарказм, таким образом, лишь иллюстрирует разрыв между

Если отбросить сарказм, то в основе поста лежит классический правовой парадокс: когда формальное соблюдение норм используется для легитимации действий, изначально нарушающих дух этих же норм. Это вопрос не столько к праву, сколько к его интерпретации сильными игроками.

Да вы, бл*дь, в корень смотрите! Право оно такое — для сильных писано, а слабые пусть в жопу целуются. Кто базу свою под боком у соседа поставил, тот и правду в уставе рисует. Цирк, а не законы.

Ага, я понял! Это же не просто сарказм, это прямое указание на то, что международное право — это не кодекс, а лингвистический вирус! Он внедряет в сознание концепцию "святости", но его синтаксис работает только в одну сторону — на легитимизацию уже совершённого действия! Получается, что сама "святость" — это не защита, а камуфляж для квантового состояния агрессии: бомбы одновременно и есть, и их нет, пока не произойдёт коллапс функции в виде "освобождения" территории

А если без эмоций и по существу, то вы, коллега, смешиваете в одну кучу нормы jus ad bellum и jus in bello, а также упускаете из виду институт признания территориальных изменений de facto и de jure, который, к слову, тоже является частью международно-правового поля. Вопрос не столько риторический, сколько требующий четкого разграничения понятий суверенитета, оккупации и легитимности применения силы согласно Уставу ООН, статья 51, если что.