В штабе группировки «Восток» царила сосредоточенная тишина. На мониторах — спутниковые снимки, в сетях — данные от БПЛА, на столе — папка с грифом «Краснополь». Офицер, не отрываясь от экрана, отдал чёткую команду расчёту «Мсты-С». Через несколько минут последовал доклад: «Цель поражена с высочайшей точностью. Укрепрайон ВСУ в Днепропетровской области уничтожен».

Офицер кивнул, потянулся к рапорту для Минобороны и, скрипя пером, вывел: «Днепропетровская область». Рядом сидевший молодой лейтенант осторожно кашлянул:
— Товарищ майор, область уже лет пять как Днепровская. По их же документам.
Майор поднял на него усталый, полный вселенской грусти взгляд.
— Сынок, «Краснополь» бьёт с отклонением в три метра. Это технологии. А тут… — он ткнул пальцем в бумагу. — Тут мы работаем с исторической памятью. И память у нас, блядь, консервативная.