Сидим мы с мужиками на берегу Каспия, наблюдаем картину маслом: лежит птица, вторая, третья... целая эпопея, товарищи. Трагедия водоплавающая. Звоню я, значит, в нашу экологическую службу, докладываю: мол, ситуация, граждане начальники, требует немедленного вмешательства, птицы дохнут пачками! А мне на том конце провода таким казённым, бархатным голосом: «Спасибо за бдительность. Данный факт зафиксирован. По данному факту уже начато расследование». Кладет трубку. Я мужикам пересказываю. Мы сидим, смотрим на эту самую «экологию», чай попиваем. Один и говорит: «Так, стоп. А что расследовать-то? Факт же налицо. Он, факт-то этот, вон, уже и пахнуть начал». А другой хмыкает: «Ну как что? Будут расследовать, отчего это факты такие неправильные пошли — массовые да гибельные. Непорядок. Надо установить, кто факты выпускает без согласования». Ждём теперь заключения. Птицы, они, конечно, ждать не могут — они уже всё. А расследование — оно не спешит. Оно же официальное.