Отец, отставной арбитр с седыми висками и в выцветшем свитере «Спартака», вызвал сына, нынешнего судью ФХР, на серьёзный разговор. Включил телевизор.
— Сынок, — голос отца дрожал от благородного гнева. — Я тридцать лет следил, чтобы игроки не матерились, не задирали клюшки и не вели себя, как последние... гм... хамы на льду. Я был Церемониймейстером Правил, Жрецом Параграфа! А ты... — он ткнул пальцем в экран, где застыл кадр с весёлым сыном в компании отстранённых коллег. — Ты что это, прости господи, исполняешь? Это что за бесстыдный «танец маленьких лебедей» со свистком на шее?!
Сын, потупив взгляд, пробормотал:
— Пап, это же вне игры... то есть, вне катка. Личное время.
— Личное время?! — взревел отец, хватаясь за сердце. — Арбитр не имеет личного времени! Он либо судит, либо готовится судить! Ты опозорил священный свисток! Я смотрю на это... это буйство плоти и духа, и мне кажется, что я вижу не сына, а вопиющее нарушение без видеоповтора! Отстранение — это тебе не два минуты, дурак!
Мать с кухни крикнула: «Анатолий, не кипятись! Мальчики просто расслабились!»
Отец обернулся к ней с трагическим лицом:
— Люся, ты ничего не понимаешь. Он не расслабился. Он устроил силовую борьбу у борта общественной морали. И получил дисквалификацию до конца сезона. Позор. Я теперь даже «Матч ТВ» смотреть не могу. Везде мерещится его голый торс со свистком в зубах. Это же хуже, чем играть без шлема!