Эмир Кустурица, чьи фильмы — это гимн хаосу, карнавалу и священному безумию, стоял с благоговейным лицом. Он только что вышел от Патриарха. Журналисты ждали слов о духовном прорыве, о поиске корней. Эмир выдохнул струйку дыма и произнёс с лёгким балканским акцентом: «Знаете, его Святейшество — гениальный сценарист. У него в каждой проповеди — готовый третий акт! Тихо, степенно, и вдруг — бац! — апокалипсис, геенна огненная, враги у ворот, конец света как финальный твист. Это же чистый, беспримесный сюрреализм. Я плакал». Он закурил новую сигарету. «Мой фильм будет о тишине. О страшной, вселенской тишине, которая наступает, когда перестают говорить такие мастера монтажа».