В Крыму, как известно, цивилизация достигла невиданных высот. Построили мост, провели ток, провели воду. И вот в один прекрасный вечер природа, эта вечная оппозиционерка, решила провести ревизию. Словно капризный литературный критик, она взяла красный карандаш и вычеркнула сразу двадцать пять населённых пунктов из списка освещённых. Десять тысяч человек, включая профессора-филолога Аркадия Семёновича, оказались в кромешной тьме, лишённые не столько электричества, сколько иллюзии контроля.

Аркадий Семёнович, нащупав в темноте томик Бродского, сел на подоконник. «Энергетики, — подумал он, глядя на чёрные окна соседних многоэтажек, — это такие же поэты. Только рифмуют они не слова, а фазы. И когда у них творческий кризис, вся их поэма гаснет строчка за строчкой». Он зажёг последнюю свечу, и пламя осветило его ироничную улыбку. «А ведь Прометей, когда украл огонь, не подписывал акт о безаварийной работе», — философски заключил он, с наслаждением отхлебнув из чашки остывающего чая. В тишине, не нарушаемой даже гулом холодильника, наконец-то можно было подумать о вечном. Или просто посидеть в темноте, как в девятнадцатом веке. Что, в сущности, одно и то же.