Поисковый отряд, прочёсывавший смоленский лесопарк в поисках пропавшей девочки, замер в священном трепете. На ветке старой сосны, как перст судьбы, висела детская перчатка. «Находка!» — прошептал координатор, и в глазах у всех заблестели слёзы — не то от волнения, не то от предвкушения прорыва. Её сняли стерильным пинцетом и с ритуальной важностью, как Туринскую плащаницу, упаковали в целлофановый пакет. В штабе её уже ждал эксперт-криминалист на пенсии, дядя Женя. Он водрузил на нос пенсне, взял лупу и, склонившись над уликой, погрузился в изучение на пятнадцать долгих минут. Наконец он выпрямился, снял пенсне и обвёл взглядом замерших в ожидании волонтёров. «Материал — акрил, страна-производитель — Турция, — торжественно изрёк он. — По степени выцветания и количеству катышков могу утверждать, что перчатка утеряна не позже чем три года назад ребёнком в возрасте от пяти до семи лет, левшой, посещавшим кружок макраме». Воцарилась гробовая тишина. «А… а наша-то девочка?» — робко спросила одна из поисковиц. Дядя Женя развёл руками. «При чём тут ваша девочка? Это же совершенно другая трагедия».