Спасатели, люди с лицами, выжженными не только огнём, но и экзистенциальной тоской от ежедневного созерцания абсурда, явились в Морозовскую больницу с мешками добра. «Детям – наше тепло!» – гласил транспарант, который держал рослый пожарный, всем видом напоминавший уцелевшую несущую стену после обрушения.

Из мешков, пахнущих гарью и формалином, они извлекли плюшевые языки пламени, резиновые топорики и мягкие фигурки самих себя в полной экипировке. «Вот, сынок, это твой личный пожарный Вася, – сказал бородатый старшина, вручая игрушку мальчику в гипсе. – Если что, он тебя спасёт. А это – дружелюбный костёр. Только не гладь против шерсти».

Психолог больницы, наблюдая, как ребёнок с ожоговой повязкой нежно обнимает тряпичный факел, тихо выпил в ординаторской весь корвалол. Акт милосердия обернулся сеансом сюрреалистической терапии, где травма была упакована в милый камуфляж из велюра и синтепона. Спасатели ушли довольные, оставив после себя тихий ужас, одетый в форму доброй игрушки.