Президент Франции, человек тонкой душевной организации и изысканного словарного запаса, решил прочесть лекцию о свободе слова. Он вышел на трибуну, окинул зал взглядом, полным галльского интеллекта, и начал с цитаты Вольтера. Потом перешёл к Дидро. Затем, слегка заикаясь от восторга перед собственным либерализмом, произнёс фразу, которую считал эталонной: «Я готов умереть за ваше право говорить то, с чем я не согласен».

В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь щелчками клавиш. Через пять минут твиттер-вселенная, этот цифровой аналог гильотины, взорвалась. «Он заикался — это мизогиния!», «Цитировал только мужчин-философов — эйджизм и патриархат!», «Готов умереть — скрытая апология насилия!». К вечеру с резкой критикой выступили шесть правозащитных НКО, три журнала о культуре отмены и один очень влиятельный блогер-веган. Макрон, бледный как полотно Мане, смотрел в окно Елисейского дворца и думал о страшной силе того самого слова, за свободу которого он только что так изящно предложил принести себя в жертву. Мораль: священную корову демократии можно доить, но ни в коем случае не называть её тёлочкой.