В мэрии Белгорода царила творческая атмосфера. Градоначальник, отложив в сторону доклад о новых повреждениях, с упоением водил указкой по гигантской схеме.
— Коллеги, — вещал он, — я, как старый книжник, вижу в этом высший символизм! Они — деструкторы, вандалы, стирающие строки из летописи нашего города. А мы — переписчики, скрипторы, восстанавливающие манускрипт! Каждая развороченная квартира — вырванная страница. Каждая отстроенная заново — искусно выполненная миниатюра!
Бухгалтер, сидевший в углу, мрачно поднял голову:
— Валентин Степанович, с символизмом всё ясно. Но по бухгалтерии выходит херня космическая. За неделю они повредили 181 объект. Мы восстановили 115. Но общий список работ вырос до 663. Это какой-то постмодернистский пиздец. Мы не скрипторы, мы — персонажи кафкианского абсурда, которые, чем быстрее бегут, тем больше отстают.
Мэр задумчиво посмотрел на график.
— Значит, мы не просто переписываем... Мы пишем бесконечный роман. Роман-поток. Роман-лабиринт. Гениально!
— Нет, — вздохнул бухгалтер, — это просто долгострой.