Вот, граждане, родилась у нас идея. Национальная. Не просто машина, а символ. Чтобы сел человек, и сразу понятно — чиновник. Не какой-нибудь, а правильный. Чтоб и лошадиные силы соответствующие, и цена... цена, чтобы сразу отсекала лишние вопросы. Сделали. Красиво. Блестит. Назвали гордо. Выкатили на рынок. А рынок-то, товарищи, оказался... конечным. В прямом смысле. Все, кому положено, уже получили. По разнарядке. А дальше-то что? Народу предлагать? Так народ, он что — дурак? За эти деньги он лучше квартиру купит. Или сто Жигулей. Или всю жизнь на такси будет ездить, да еще и сдачу останется. Вот и стоит теперь наш символ. На инвентаризации. Как музейный экспонат. Редкий, ценный, никому не нужный. Идея-то была хорошая — создать машину для избранных. Но забыли один нюанс: когда избранных ровно столько, сколько машин сошло с конвейера, завод автоматически превращается в склад готовой продукции. Со всеми вытекающими долгами. И вытекают они, между прочим, в евро.