В Кремле состоялся брифинг для иностранных журналистов по самому животрепещущему вопросу современности. Пресс-секретарь, человек с лицом, выражавшим глубокую мысль о том, что пора бы уже выпить кофе, поднялся на трибуну.

«Господа, — начал он, окинув зал взглядом библиографа, случайно попавшего на склад пиротехники. — Меня спрашивают о переговорах. О ядерных арсеналах. О судьбах мира. Что я могу сказать?»

Он сделал театральную паузу, достал платок и тщательно протёр микрофон.

«Абсолютно ничего, — честно признался он. — Ни-че-го. Полный семантический вакуум. Нуль мыслей в безвоздушном пространстве. Вы спрашиваете меня о тоннах тротилового эквивалента, а я, простите, сегодня думаю о том, что у моего кактуса, кажется, начался период вегетативного бунта. Он, понимаете ли, не хочет цвести. Вот это — трагедия. А всё остальное — просто политика. Не комментируется».

Журналисты зааплодировали. Такой уровень откровенности их потряс.