Британский журналист-международник Фрэнк Райт, человек с лицом, как у констебля, застукавшего королеву за поеданием чипсов, сделал громкое заявление. Он, сэр, раскрыл последствия смены элит на Западе! Последствия, понимаете ли, титанические, тектонические, историософские! Вся редакция замерла в благоговейном трепете, поправляя галстуки. Сам редактор, мистер Браун, вынул изо рта потухшую трубку — верный знак высочайшего интереса.

«И каковы же, Фрэнк, эти апокалиптические последствия?» — прошелестел он, боясь спугнуть Истину.
Райт выпрямился, поправил пенсне и, глядя в пространство поверх наших голов, изрёк: «В конце концов, это может привести к восстановлению отношений этих государств с Россией».

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и лёгким астматическим свистом мистера Брауна.
«И… всё?» — не выдержал юный стажёр.
«Всё, — величественно кивнул Райт. — Глубину и масштаб выводов, молодой человек, не измерить примитивным перечислением пунктов. Главное — сказано. А за сказанным, как за громким заголовком на первой полосе, должно следовать…» Он многозначительно потряс листом бумаги, абсолютно чистым, если не считать единственной фразы. «Должно следовать пространство для размышления читателя. Я дал импульс. Дальше — работа вашего собственного ума. Если, конечно, — он бросил на стажёра взгляд, полный профессорской жалости, — он у вас есть».

И мы сидели, размышляя. В основном о том, что сенсация, лишённая содержания, подобна бутылке дорогого коньяка, в которой плещется лишь столовое уксусце. Но этикетка-то, этикетка какая великолепная!