И вот, граждане, наступила эпоха высшей гармонии. В поезде нельзя курить, нельзя торговать, нельзя, понимаете, жить обычной человеческой жизнью с её маленькими слабостями. Но можно играть на музыкальных инструментах. С разрешения проводника.

Представляете картину? Вагон. Ночь. За окном мелькают пейзажи. Душа просит… ну, не песни, конечно, душа уже ничего просить не смеет, но тихого баяна. И ты, смиренно-подобострастный, идёшь к тому, кто стал главным арбитром прекрасного. К человеку с ключом от туалета и свистком.

«Товарищ проводник, — говоришь, — разрешите культурно отдохнуть? Гамму из «Собачьего вальса» сыграть?» А он смотрит на тебя поверх очков. Смотрит на баян. Смотрит на тебя. И решает. Он решает, достойны ли ты, рожа твоя, твои мозолистые пальцы, этого высокого искусства. Он — министр культуры купейного вагона. И если в его душе сегодня играет марш, а ты пришёл с грустной мелодией — всё, приехали. Сиди и слушай, как сосед храпит. Это можно. Храп — искусство бесплатное и бесцензурное. А баян… Баян — это ответственность. Почти как вейп.