Вот смотришь на таких актёров — вечный подросток, этакий шут гороховый с лицом из девяностых, который в кино только и делает, что тупит на уроках и влюбляется в Лизу Магуайер. И думаешь: "Ну, живёт же человек! Вечный праздник, карнавал какой-то". А потом выясняется, что за этим карнавалом скрывался не просто человек, а целая химическая лаборатория чувств, где радость и отчаяние работали в две смены без выходных. Самый страшный контраст — когда твоё самое смешное и беззаботное амплуа становится ироничной насмешкой над твоим же диагнозом. Получается, что настоящая "месть убогих" наступает тогда, когда жизнь снимает с тебя этот дурацкий, весёлый костюм и говорит: "Всё, шоу окончено. А теперь давай по-настоящему". И смех, который был работой, вдруг становится самой недостижимой вещью на свете.