Ко мне в кабинет ввели американского генерала. Дрожит. Говорит: «Господин президент, у Ирана… у него есть ракеты. Много. Мы можем потерять базы, самолёты, людей. Это риск. Это неприемлемый урон».

Я закурил трубку. Помолчал. Спросил:
— Твой военный бюджет — как у всей планеты?
— Да, товарищ… то есть, сэр.
— Твои авианосцы — плавучие крепости?
— Так точно.
— А противник — региональная держава с устаревшим хламом?
— В общем… да.

Я подошёл к карте. Ткнул трубкой в Персидский залив.
— Значит, боишься не проиграть. Боишься получить синяк под глазом и выглядеть дураком перед всем миром. Жалко.
Генерал закивал с надеждой.
— Жалко, — повторил я. — Такая логика ведёт к поражению. Страх потерь — роскошь слабых. Сильный бьёт, пока враг не перестанет дышать. А не считает царапины.
Позвонил Ворошилову.
— Климент Ефремович, запомни: если когда-нибудь наш Генштаб начнёт бояться «неприемлемого урона» от какой-нибудь Польши… отправь его штаб — целиком — на лесоповал. Без права переписки. Понятно?
Генерала вывели. Бледный был.