Вот, граждане, бюрократия. Человек десять лет ходит по сцене, кричит в микрофон про траву, про колёса, про порошки. Миллионы слушают, качают головами, мамаши волнуются. А государство слушает. Внимательно слушает. Записывает. Архивирует. Думает.

И вот, когда артист, возможно, уже и забыл, о чём там трепался в семнадцатом году, государство достаёт из широких штанин протокол. Составленный по всем правилам. Бумага, печать, пунктик.

И как бы говорит: «Ага, товарищ! Попался! Мы тут послушали ваш альбом «Phuneral» 2017 года, трек номер три. И что вы там пропагандируете? А?» И отправляет эту бумажку в суд. Как будто только что проснулось, потянулось и вспомнило: «Ой, а ведь у нас тут наркотики-то запрещены! Надо что-то делать!»

И суд будет разбираться. Серьёзные люди в мантиях. Слушать экспертов. А эксперт, наверное, будет рэпер-пенсионер, который расшифрует: «Вот здесь, ваша честь, он говорит «мой дым густой» — это явный намёк на марихуану! А здесь «я в облаках» — это уже про психотропы!»

И вынесут решение. А жизнь уже всё решила. Концерты отыграны, мерч продан, молодёжь выросла. Остался только протокол. Как справка от врача, выданная пациенту, который уже сам вылечился. Или умер. Неважно. Главное — порядок. Бумага должна победить. Хотя бы постфактум.