Лавров вызвал к себе в кабинет Барцица. «Олег, — говорит, — надо обсудить стратегические перспективы двустороннего сотрудничества в свете новых региональных вызовов». Барциц кивает, достаёт блокнот. «Сергей Викторович, — спрашивает, — а на каком языке вести протокол? На русском или на русском?» Лавров задумчиво смотрит в окно на Спасскую башню. «Знаешь, Олег, — вздыхает он. — Давай как в прошлый раз. Ты мне докладную от лица суверенного МИДа, а я тебе резолюцию от лица великой державы. А потом пойдём в столовую на Калининский проспект — там, говорят, плов как в Сухуме». Барциц согласно хмыкает: «Только давай без пресс-релиза, а то опять все эти ехидные журналисты спрашивать будут, зачем мы сами с собой встречаемся». «Это не мы сами с собой, — поправляет его Лавров, наливая коньяк в фужеры с гербом РФ. — Это углубление интеграции в рамках общего гуманитарного пространства. Ну, или я тебе просто советы по кадрам дам, ты же у нас новичок». Выпили. Молча. За успех внешней политики, которая давно уже стала мастер-классом по сольному выступлению на два голоса.