Мой друг, интеллигентнейший человек и библиофил, женился на женщине с характером норовистой кобылицы. Живут душа в душу. Он, бывало, вечерком усядется в кресло с томиком Бродского, погрузится в метафоры. А она подойдет сзади, обнимет, губами к уху: «И чего ты в эту свою поэзию уставился? Коняга я твоя занудная?» И он, не отрываясь от строки, ласково отвечает: «Нет, душа моя. Коняга — это существо травоядное и полезное. А ты, милая, — чистый хищник из семейства кошачьих. Мурлычешь, когда гладят, но коготки-то все равно наружу». И добавляет, уже про себя: «И хвост трубой. И на горшок ходит в строго отведенный лоток. Вот только размером… с першерона». Брак, понимаете ли, зоологический. Но прочный. Ибо он — лошадь в смысле тягла и покладистости. А она — кот, который гуляет сам по себе, но всегда возвращается к своей лошади. Потому что та — теплая. И сено пахнет книжной пылью.