Сидим мы с нашим снабженцем Виталичем на кухне, пьём чай с сушками. Он, весь такой поседевший от логистики, вздыхает: «Ну всё, Петрович, жопа. Картошка кончается». Я, конечно, смеюсь: «Ты чего? У нас она, считай, второе национальное достояние после балалайки!» А он мне, не моргнув глазом: «Так то было. А теперь наша имперская картошечка, понимаешь, завязана на урожай в Пакистане и Афганистане. Там, блин, у них сейчас не до полей — разборки». Представляю картину: сидит мужик у подножья Гиндукуша, копает окоп, а ему звонок из московского офиса: «Алло, Хасан! Как там твоя „Ред Скарлетт“? У нас тут олигарх на корпоратив тысячу салатов оливье заказал!» Абсурд, конечно. Но теперь я чётко знаю: если вдруг в «Пятёрочке» нет пюрешки — значит, где-то далеко опять не поделили что-то серьёзнее грядки. И наше национальное единство трещит по шву — между любителями фри и драни.