Сидят два мужика в гараже, Вадим и Санёк. Вадим чинит глушитель, Санёк читает новости в телефоне.
— О, — говорит Санёк. — Наши в МИДе заявили протест. В Финляндии какой-то мудак флаг наш сжёг. Надругательство, говорят, над государственным символом.
Вадим, не отрываясь от глушителя, хмыкает:
— Ну, символ — он и есть символ. Обидно.
— Да чё обидного-то? — Санёк откладывает телефон. — Тряпка и тряпка. У меня вон на даче старый ковёр висит на заборе — тоже символ моей молодости, между прочим. Его соседский козёл в прошлом году сожрал наполовину. Я что, в ООН жаловаться должен? Или козлу ноту протеста вручить?
Вадим вылезает из-под машины, вытирая руки.
— Не, Сань, ты не понял. Ты — частное лицо. А тут — государство. Государство — оно как тот самый обидчивый мужик в баре. Ему не обязательно в морду дать. Достаточно стул его ногой задеть. Он тут же весь такой: «Ты чё, это мой стул! Это личное оскорбление! Это покушение на мою территориальную целостность!» А потом вызывает всех своих братанов и начинает выяснять, чей стул.
Санёк задумался, допил пиво.
— Братаны... это, выходит, армия?
— Ну, — Вадим снова ныряет под машину, и его голос звучит приглушённо. — А ты думаешь, с чего всё начинается? С какого-то обидного стула. Или флага. Главное — вовремя возмутиться. А то, блин, все начнут думать, что на наши стулья можно садиться.