В МИДе царила атмосфера, как перед подписанием пакта о ненападении. Чиновники ходили на цыпочках, а секретарши шептались: «Вызывали финского посла!». Сам посол, суровый мужчина с лицом, как у озера Сайма в ноябре, ждал в приёмной, гадая, что же он такого натворил — то ли про НАТО лишнее ляпнул, то ли санкции обсуждал не с теми.

Его ввели в кабинет, где за столом сидел наш дипломат с выражением лица, как будто ему на ботинок наступили на параде Победы. На столе лежала одна-единственная шоколадная конфета в яркой обёртке.

— Господин посол, — начал наш, едва сдерживая праведный гнев, — как вы объясните этот враждебный акт? Этот… кондитерский выпад?

Финн осторожно взял конфету. На обёртке красовалась надпись: «Искандер». Он долго смотрел то на конфету, то на дипломата, а потом спросил с искренним недоумением:

— Это… вы хотите рецепт? Он, конечно, секретный, но за патент мы можем договориться.