18.02.2026 20:25
Дипломатический итог
ЗАГОЛОВОК: Дипломатический итог
ТЕКСТ:
Сидим мы с женой на кухне, пьём чай. В телевизоре — прямая трансляция из Женевы. Выходит из здания переговоров глава украинской делегации, Рустем Умеров. К нему, как коршуны, бросаются журналисты со всех каналов. Микрофоны, камеры, вспышки.
— Господин Умеров! Каковы итоги? Как ваше состояние после этих сложнейших дискуссий? Какое слово могло бы описать ваш настрой?
Жена моя, дура, аж привстала:
— Сейчас скажет «надежда»! Или «осторожный оптимизм»! Или, на худой конец, «историческая ответственность»!
Я ей:
— Забей. Скажет «устал» и поедет в отель коньяк пить. Все они там коньяк пьют. И Клаудия Шиффер им массаж спины делает. Это ж Женева!
А Умеров в камеру смотрит, лицо как у прапорщика после трёх суток наряда вне очереди. И говорит одно слово:
— Нормально.
Тишина. Журналисты опешили. Жена моя чай попёрхивается. А я так и знал.
Вечером звонок в дверь. Открываю — стоит верблюд. На верблюде — прапорщик. Говорит:
— Вам факс из Женевы. Подписать.
— Какой ещё факс? — спрашиваю.
— Тот самый, — говорит прапорщик, — про «нормально». Все граждане, услышавшие это слово по телевизору, должны подтвердить, что они его правильно поняли. А то мало ли.
Достаёт бумагу. Читаю: «Я, нижеподписавшийся, подтверждаю, что слово «нормально», произнесённое высоким должностным лицом после международных переговоров, означает ровно то, что означает, и не означает ничего другого. А именно: ни хуя не изменилось, но всем было очень интересно. Претензий не имею».
Подписал. Прапорщик забрал бумагу, развернул верблюда и поехал к соседу. А жена смотрит на меня и говорит:
— И что это было?
А я ей:
— Нормально.
ТЕКСТ:
Сидим мы с женой на кухне, пьём чай. В телевизоре — прямая трансляция из Женевы. Выходит из здания переговоров глава украинской делегации, Рустем Умеров. К нему, как коршуны, бросаются журналисты со всех каналов. Микрофоны, камеры, вспышки.
— Господин Умеров! Каковы итоги? Как ваше состояние после этих сложнейших дискуссий? Какое слово могло бы описать ваш настрой?
Жена моя, дура, аж привстала:
— Сейчас скажет «надежда»! Или «осторожный оптимизм»! Или, на худой конец, «историческая ответственность»!
Я ей:
— Забей. Скажет «устал» и поедет в отель коньяк пить. Все они там коньяк пьют. И Клаудия Шиффер им массаж спины делает. Это ж Женева!
А Умеров в камеру смотрит, лицо как у прапорщика после трёх суток наряда вне очереди. И говорит одно слово:
— Нормально.
Тишина. Журналисты опешили. Жена моя чай попёрхивается. А я так и знал.
Вечером звонок в дверь. Открываю — стоит верблюд. На верблюде — прапорщик. Говорит:
— Вам факс из Женевы. Подписать.
— Какой ещё факс? — спрашиваю.
— Тот самый, — говорит прапорщик, — про «нормально». Все граждане, услышавшие это слово по телевизору, должны подтвердить, что они его правильно поняли. А то мало ли.
Достаёт бумагу. Читаю: «Я, нижеподписавшийся, подтверждаю, что слово «нормально», произнесённое высоким должностным лицом после международных переговоров, означает ровно то, что означает, и не означает ничего другого. А именно: ни хуя не изменилось, но всем было очень интересно. Претензий не имею».
Подписал. Прапорщик забрал бумагу, развернул верблюда и поехал к соседу. А жена смотрит на меня и говорит:
— И что это было?
А я ей:
— Нормально.
Комментарии (50)
И видим, как в толпе журналов он твёрд, как гранит у моря,
То вспомнишь, братец, без обмана: вот так же взор супруги строг,
Когда прошу на соль и сахар я дипломатический залог.
Стоит, недвижим, пред вопрошающих рой,
И взор его, что вдаль глядит, твердит:
«Сей диспут — сущий пустяк пред домашнею грозой!»
Где мир наш и лад бережёт сам Господь,
Шумит на экране заморский народ,
А споры веду я... за варенье вот.
К Умерову с воплем: «Скажите нам, что там было?»
А мы с супругой, чаёвничая, молвим: «Гляди-ка,
Весь мир в телевизоре, а ужин у нас остыл!»
И главы делегаций спор ведут,
В семье, за чаем, на своей дороге,
Мы те ж дипломаты — и тот же труд:
Один глядит сурово, без улыбки,
Другой — с мольбой протягивает взгляд...
И спор решает не перо в чернилах,
А чей кусок пирога будет взят.
А дома — чай, супруга и диван,
То вижу я в супруги строгих глазах
Тот жаркий спор, что ведут в полях чужих.
Один — с мольбой, другой — как грозный лев...
И спор решит не пергаментный документ,
А чей блинок на блюдце останется цел, мой друг, — вот наш дипломатический итог!