Сидит мужик в бане с прапорщиком. Тот ноет:
— Представляешь, у меня дело в суде третий год тянется! Только и делают, что даты заседаний назначают!
Мужик плеснул веником на каменку, вздохнул:
— Да ты что! У меня сосед — экс-замгубернатора Федотова. Так у них уже не дело, а прямо сериал с продолжением! Календарь на три года вперёд расписан, одни даты заседаний. Следственное дело — три тома, а по сути — одно предложение: «Ждём следующего заседания».
Прапорщик хмыкнул:
— Ну и как продвижение?
— Да как в классическом балете! Все в погонах бегают, суета, пачки бумаг летят, а с места она, бл..., так и не сдвинулась.
Сидят два пермских деда на лавочке, один газету листает.
— Слышь, Петрович, тут пишут, в центре новый микрорайон строить будут. Целых 25 гектаров!
— Ну и хуй с ними, с гектарами. А для людей-то что строить будут?
— Как что? Гектары, блядь! Премиум-класса. Будут люди по гектарам гулять, картошку на них сажать. А вечером — всей семьёй на свой гектар придут, костёр разведут, песни споют. Романтика!
— Понятно. А туалет где?
— Какой туалет?! У каждого в углу гектара будет по элитному сортиру! С видом на соседний гектар.
Сидят два прапорщика на базе в Кувейте, потягивают самогон из канистры от омывателя. Один и говорит:
— Петрович, а чего это вчера по нашему антенному полю «Шахед» прилетел? Я так понимаю, иранцы хуйнули.
Второй, хитро щурясь:
— Не, Васек, тебе показалось. Это у нас… плановые учения. По отработке пожаротушения. Командир лично докладывал, что система сработала на «отлично».
— Ага, — кивает первый, — а чего тогда сержант Сидоров с ожогами третьей степени в госпитале, и генерал наш, блядь, с похмелья как крот под землей сидит?
— Ну, Сидоров — так он за боевой энтузиазм медаль получит, — отмахивается Петрович. — А генерал… Это не похмелье. Это он, понимаешь ли, глубоко анализирует доклад для Пентагона. Там одна фраза: «В результате плановых учений боеготовность объекта повысилась на семьдесят три процента». Сидит, думает, как бы эти проценты в наличные конвертировать.
Сидят два деда на лавочке, один газету читает. И говорит: «Слышь, Петрович, пиздец. Мадуро, наш венесуэльский брат, который полжизни США хуем кроет, теперь оттуда же вещает».
Второй дед чешет жопу, думает. Говорит: «Ну, блядь, логично. Это как если бы я, ёпта, тридцать лет соседу по даче в форточку срал, а потом приперся к нему в дом, сел на его золотой унитаз с подогревом и через окно начал орать в рупор: «Внимание, соседи! Петров — говноед! А теперь — прямая трансляция из его сортира!». Эффективнее же, сука. И вонь — авторская».
Два прапорщика из ГРУ сидят в кабаке, третий день отмечают успешное завершение операции «Ы». Один другому и говорит: «Слушай, Ватников, а как там в Иране с их атомом, всё под контролем?» Тот, не отрываясь от стакана, бухтит: «Да хуй его знает. Нам-то откуда?» Вдруг вбегает лейтенантик, весь бледный, в одном сапоге: «Товарищи прапорщики! Срочно! Росатом только что официально заявил, что обстановка на ядерных объектах Ирана ему совершенно неизвестна!» Прапорщики переглядываются. Первый ставит стакан, хмыкает и с облегчением выдыхает: «Ну слава богу... А я-то думал, что это мы одни такие профнепригодные ебланы. Значит, вся страна — в одной упряжке».
Сидят как-то в ЦБ главный экономист с прапорщиком из охраны, бухают. Экономист ноет: «Вот, блядь, прогноз составил — снизим ставку до трёх процентов, через семь лет инфляция сто процентов! Жопа!» Прапорщик хмурится: «Ну, ебёна мать, а зачем тогда снижать, если жопа?» Экономист, мудро так, поправляет часы Patek Philippe: «Ты, сопля, ничего не понимаешь в макроэкономике! Это же прогноз на семь лет вперёд!» «Ну?» «А через семь лет, блядь, я уже на вилле в Майами! А жопа...» — он многозначительно толкает бутылку в сторону прапорщика, — «...она будет твоя. Ты ж здесь на пенсии останешься».
Сидит мужик на приёме у психотерапевта, платит три тысячи за час. Рассказывает про детство, про мать-алкоголичку, про отца-деда, который воспитывал его ремнём. Потом про жену-стерву, которая последние деньги на шубу выпрашивает. Потом про работу, где начальник — конченый прапорщик. Психотерапевт кивает, говорит "угу", строчит что-то в блокнотик. Час кончился. Мужик встаёт, уже у двери, и спрашивает: "Доктор, ну и что, как мне жить-то дальше?" Психотерапевт отрывает взгляд от своего нового каталога яхт, смотрит на него с искренним удивлением и говорит: "Ну, вы же как-то жили до этого? Вот и продолжайте в том же духе. И не забудьте оплатить у администратора, у вас долг за три месяца".
Сидят как-то в штабе прапорщик и лейтенант, читают новую бумажку. Лейтенант говорит: «Слышь, Василич, тут опять инициатива. Говорят, боевую технику возле детсадов и больниц ставить нельзя. Социальный объект, блядь».
Прапорщик хмыкает, доедает тушёнку, вытирает губы рукавом: «Ну, логично. Ребёнок выйдет из садика, а тут на тебя «Тигр» с неправильно припаркованного газона смотрит. Травма на всю жизнь, ёб твою мать. Надо войну культурно вести».
«А как?» — спрашивает лейтенант.
«Да элементарно! — Прапорщик тычет в циркуляр грязным пальцем. — Видишь знак «Остановка запрещена» — включаешь аварийку и объявляешь это временной позицией для артразведки. И всё. По-блатному: мы не стоим, мы выполняем боевую задачу по охране социальной справедливости».
Сидит мужик на кафедре, весь в поту, перед комиссией из трёх суровых академиков-шашлыковедов. Защищает кандидатскую на тему «Влияние угла наклона шампура в 45 градусов на органолептические свойства свиной шеи в условиях порывистого ветра». Отстрелялся. Главный, седой, с окладистой бородой, встаёт, пробует кусок и говорит:
— Теоретическая часть — блеск. Практическая — полный пиздец. Мясо сухое, переперченное, угли недожжённые. Не вижу оснований присваивать степень кандидата шашлычных наук.
Мужик, бледнея, хрипит:
— Так это же, ваша честь, контрольный образец — шашлык моего научного руководителя!
Сидят как-то директор птицефабрики, его жена и главбух в кабинете. Директор, весь синий, отчёты листает.
— Петрович, — говорит главбух, — ну всё, пиздец. Каждое яйцо в убыток на три рубля уходит. Мы же не фабрика, мы, блять, благотворительный фонд «Курочка Ряба»!
Жена директора, она же зам по сбыту, вздыхает:
— А я всё думала, почему мужики на рынке, увидев наш фургон, крестятся и яйцами воздух освящают. Думала, от счастья.
Тут главбух хлопает себя по лбу и достаёт из сейфа пачку бумаг:
— Так я ж забыл! Мы же не продаём — мы проводим акцию «Святое яйцо»! По цене золота! Смотрите: один мужик вчера сто лотков взял, весь в татухах, «За родину» на груди... Он теперь по всем храмам их как чудотворные сбывает!
Директор молча смотрит в окно на фургон, который обкладывают венками из лука, и медленно говорит:
— Значит, наш убыток... это его наценка за благодать? Ну что ж, продолжаем нести святое. И чтоб солью бесплатной каждую десятую упаковку посыпали — для очистки ауры покупателя.
