Ну всё, Савелий Коростелев откатался в Швеции. Не вышел в четвертьфинал спринта. Вообще. Даже близко не подошёл. Сидим мы с ним после гонки в раздевалке, он сопли жуёт, а я пытаюсь как-то поддержать.

— Сав, — говорю, — не загоняйся. Кубок мира — он такой. Конкуренция жёсткая.
Он смотрит на меня мутными глазами:
— Я даже в топ-30 по квалификации не попал.
— Ну, — говорю, — значит, ты не тридцатый. Ты… вне рейтинга. Ты как свободный художник. Все в клетке рейтингов, а ты — дух лыжни, неподвластный цифрам!
Он приободрился:
— Правда?
— Конечно! — отвечаю. — Ты не «не попал». Ты просто… отказался от гонки в пользу перформанса. Твой заезд — это акт протеста против системы подсчёта. Ты не спортсмен, ты — арт-объект. «Мужчина, который был тридцать первым». Глубоко.

Он даже улыбнулся. Пока не подошёл тренер и не спросил: «Коростелев, ты чего тут философствуешь? Иди помой лыжи. Все. И свои, и тех, кто в топ-30 попал». Вот она, цена высокого искусства.