Сижу, смотрю новости. Очередной важный чинуша, укравший на стройке целого детсада, получил три года условно. Ну, думаю, классика: свой своего не покинет. А потом ведущий так, будто про коммуналку, добавляет: «И штраф — почти двадцать два миллиона». Я чаем поперхнулся. Представляю его лицо в этот момент! Три года условно — он, наверное, уже мысленно шампанское открывал. А тут бац — двадцать два ляма. Это ж не срок отсидеть, это с каждой купюрой в конверте расставаться, каждую откатную копеечку вспоминать. Самое суровое наказание для такого человека — не лишение свободы, а лишение ощущения, что он умнее всех. Государство, конечно, тоже с юморком: «Ты, браток, не в тюрьму иди, а в ту самую яму, которую для бюджета выкопал, теперь засыпай. Деньгами». Ирония в том, что для него эти три условных года — просто фон для главной трагедии: пустого сейфа.