В Литературном институте открыли новую кафедру — «Критическое мышление и формулирование задач для искусственного интеллекта». Старый профессор, читавший «Введение в стилистику», пришёл в ужас. «Так это же конец литературы! — воскликнул он. — Вместо того чтобы искать единственное нужное слово, они будут подбирать единственно нужный алгоритм!»

На первой же лекции молодая доцент, бывшая копирайтер, объясняла студентам: «Забудьте о муках творчества. Ваша задача — стать идеальным заказчиком. Хотите роман в духе Достоевского? Не пишите «про страдание». Пишите: «Сгенерируй текст в стиле позднего Достоевского, с экзистенциальным надрывом, но чтобы герой-интеллектуал периодически страдал от геморроя как метафоры бренности бытия. И добавь намёк на бесов, но без прямых цитат, чтобы антиплагиат не сработал».

Профессор слушал, слушал, а потом тихо спросил: «А если я хочу, чтобы машина написала что-то по-настоящему новое? Что-то, чего ещё не было?»

Доцент снисходительно улыбнулась: «Дорогой коллега, это и есть высший пилотаж. Ваш промпт должен звучать так: «Сгенерируй текст, который заставит следующий ИИ почувствовать творческий кризис и зависть». Вот тогда, возможно, и родится искусство». Профессор вышел в коридор и впервые за сорок лет заплакал. Но красиво, с правильно сформулированным внутренним монологом.