В высоких кабинетах, где решают судьбы русского языка, собралась комиссия. Обсуждали допустимость сленга в сочинениях. Эксперт Козловская, женщина с профилем античной камеи и взглядом, способным просклонять «кофе» по всем родам сразу, взяла слово.
– Коллеги, – начала она, и в зале воцарилась тишина, сравнимая с тишиной в читальном зале после грозного «Тссс!» – Я считаю, что слово «хайп»… – она сделала драматическую паузу, давая всем мысленно подготовить протестные речи, – …употреблять можно.
По залу пронесся шепот, похожий на шорох перелистываемых словарей Даля. Козловская подняла изящную руку.
– Но! – это «но» прозвучало как удар редакторского карандаша по неверной запятой. – Исключительно изредка. В строго отведённых для него синтаксических резервациях. Например, в предложении: «Хайп, поднятый вокруг данного неологизма, лишь подтверждает тезис автора о вульгаризации дискурса». Во всех остальных случаях, – тут её голос стал ледяным, – это просто херня.