Вот смотрю я новости. Самолёт. Японский. У него там, понимаешь, какая-то загвоздка в системе. Не смертельно, но неприятно. Как зуб ноет. И летит он себе над Аляской. А до России — рукой подать. Аэродромы есть. Места много. Посадился бы, товарищи, починился и полетел дальше. Ан нет!

Он разворачивается. И шестичасовой путь через океан, с этим ноющим зубом, обратно в Японию кажется ему более разумным вариантом. Более безопасным.

И я думаю: вот она, высшая математика риска. Когда вероятность технического коллапса над Тихим океаном умножаешь на единицу, а вероятность приземления в конкретном месте возводишь в такую степень, что проще океан пересечь.

Экипаж, видимо, собрался, посовещался. Капитан говорит: «Так, граждане. Вариант первый: садимся там, через час будем пить чай, а завтра, с исправной машиной, — дома. Вариант второй: шесть часов трясёмся над бездной, молимся всем богам, но зато — минус одна потенциальная головная боль неавиационного характера». И голосование, я уверен, было единогласным.

Потому что есть поломки, которые чинят механики. А есть такие, где потом месяц объясняешь, почему у тебя в багажнике лежала книга про орнитологию, и почему стюардесса на прощание махнула платочком. И почему ты, в конце концов, такой красивый и летишь.

И самолёт, как умный пёс, который наступил на колючку, предпочёл хромать шесть тысяч километров до своего родного ветеринара, лишь бы пройти мимо той будки, где ему в прошлый раз поставили диагноз «иностранный агент» и вырвали три здоровых зуба для экспертизы.

Вот и вся философия. Когда обратный путь через океан с неисправностью выглядит не как подвиг, а как простая, бытовая, житейская осторожность. Как надевание калош в солнечный день. Мало ли что.