Жизнь, товарищи, она такая штука, что постоянно подкидывает сюжеты, до которых ни один сатирик не додумается. Вот смотришь на мировую арену — и понимаешь: пьеса пишется абсурдистами, ставится циниками, а главные роли исполняют пациенты.

Объявляется, например, саммит. Тема благородная — защита суверенитета и территориальной целостности. Организатор — страна, которая в данный момент суверенитет и целостность соседа кроит, как заскорузлый портной дешёвый костюм. Ножницы в одной руке, а другой — приглашения рассылает: «Господа, арабские государства! Давайте обсудим, как священны границы! Только, чур, не смотреть туда, где я сейчас работаю! Это частный проект!»

И ведь приедут. Сядут за круглый стол. Будут говорить о принципах. Будут пить кофе. Будут фотографироваться для истории. А история, она, как та старуха с косой, стоит за дверью и тихо ржёт. Потому что понимает: главный принцип — это чтобы принципы были у всех разные. У кого-то принцип — не отдавать чужое. А у кого-то принцип — забрать, а потом собрать конференцию о том, как это нехорошо — забирать.

И вот сидят уважаемые люди, главы государств, и один из них, хозяин, с умным видом вещает о неприкосновенности границ. А сам думает: «Граница — это не линия на карте. Граница — это процесс. Постоянное движение вперёд. Расширение горизонта, так сказать». И все кивают. Потому что все в душе немного империалисты. Просто не у всех хватает наглости это оформить в виде саммита.

Кончается всё, как обычно, коммюнике. Толстая бумага, громкие слова. «Уважать… соблюдать… поддерживать…» А потом все разъезжаются. Кто-то — в свой целый и суверенный дворец. А кто-то — продолжать свою суверенную спецоперацию по сбору соседних суверенитетов в свою суверенную коллекцию.

И остаётся после них только вопрос, висящий в воздухе, как запах дешёвого одеколона после плохого парикмахера: а не собраться ли нам на следующей неделе, чтобы обсудить, скажем, тему милосердия? Например, под председательством палача. У него, я слышал, огромный практический опыт.