Сижу я как-то на кухне, пью чай с женой. А она мне и говорит: «Слушай, а чем, ты думаешь, наш Барсик занимается, пока мы на работе?» Я ей: «Ну, спит, наверное, ест, в окно смотрит». А она, зараза, с умным видом такая: «А я вот читала, что у них там целая тайная жизнь! Конспирация, блядь!»

Ну, думаю, ладно, баба — она и есть баба. Но мысль-то заела. Решил проверить. Утром сделал вид, что на работу ушёл, а сам за углом спрятался, потом тихо-тихо, как прапорщик на учениях, обратно в квартиру просочился. Залез в шкаф в прихожей и жду.

Тишина. Пять минут. Десять. Вдруг слышу — скребётся. Выглядываю в щёлочку. Вижу: Барсик мой с дивана слезает, потягивается, идёт к коврику у двери, накрывает его хвостом, будто коврик-невидимку включает. Потом подходит к моим тапкам, смотрит на них с таким презрением, будто это не тапки, а два позора в материальном воплощении, и бьёт по ним лапой. Один тапок — в угол, второй — под стол. Порядок навёл, сука.

Дальше — больше. Идёт к своей миске, нюхает корм, морщится, как Клаудия Шиффер, которой суп в столовой части подали. Отворачивается. Идёт к телефону, смотрит на него, лапой набирает какую-то херню. Я прислушался — гудки. Потом слышу, он мурлычет в трубку: «Алло? Да, это я. Привезите, как в прошлый раз, форель радужную, но чтобы хвост не обрезали. И креветок тигровых, кило. Да, на адрес. Жду». Кладет трубку.

Я уже в шкафу полностью обалдеваю. Смотрю, он к лотку подходит, копает, делает свои дела, потом достаёт откуда-то маленький совочек и грабельки, всё аккуратно убирает, сверху песком присыпает, как на пляже. Выравнивает. Стоит, любуется. Потом вздыхает, как верблюд, которому объяснили план по перевозке грузов на следующий квартал.

И тут звонок в дверь. Барсик — к двери, на задние лапы, в глазок смотрит. Спускается, открывает лапой щеколду (я, блядь, и не знал, что она у него открывается!). Курьер стоит, пакет передаёт: «Ваш заказ». Кот кивает, пакет забирает зубами, дверь закрывает.