Сидим мы как-то на продлёнке, лепим из пластилина. Ну, воспитательница наша, Алла Витальевна, ходит, смотрит. Подходит к Лёшке:
— О, Лёша, что это у тебя? Динозавр?
— Не-а, — говорит Лёха, — это дракон с тремя головами.
— Замечательно! А у тебя, Света?
— Принцессу леплю, — скромно так отвечает.
— Красиво! — Алла Витальевна довольна. Ко мне подходит. А у меня на парте нечто бесформенное, цветастое. Она смотрит, морщится.
— Вовочка, а это... что? Абстракция?
Я вытираю руки о штаны, смотрю на неё честно.
— Это, Алла Витальевна, концептуальная инсталляция «Райский сад».
— Ой, как интересно! — у неё глазки загорелись. — А где же сам сад?
— Да вот он, — тычу пальцем в пластилиновый ком. — Всё внутри. Я, можно сказать, слепил грехопадение в миниатюре.
— И где Адам с Евой?
— Так они ж нагие были, — объясняю я. — А пластилиновые голые человечки — это уже, считай, порнография. Мне мама не разрешает. Так что я слепил то, что было ДО. Змея-искусителя.
Она наклоняется, всматривается.
— Вовочка... Это же просто... колбаска какая-то.
— Ну да, — киваю я. — Змей-то был. А потом Ева взяла яблоко. И всё пошло по пизде. Вот я это самое яблоко и леплю. Пока только черенок получился.