Три дня в Шереметьево стоял кромешный ад. Ураган, отмены, толпы людей, которые уже начали формировать первобытные племена у стоек регистрации. Я, как и все, пялился на табло, где рейсы один за другим меняли статус на зловещее «DELAYED» или просто тухли, как лампочки в подъезде.

И вот на третий день, когда в зале уже пахло отчаянием и несвежими круассанами, на табло вспыхнуло чудо: «ПРИБЫЛ. EY843. АБУ-ДАБИ». В зале повисла тишина. Потом начался ропот. Абу-Даби? Там же солнце, пальмы, сорок градусов в тени и никаких, блять, ураганов.

Первым вышел пассажир этого легендарного рейса — мужчина в шортах и гавайской рубахе, с сияющим от загара лицом. На него смотрели как на посланца с того света. Одна бабушка, три дня ночевавшая на катке из чемоданов, не выдержала и спросила: «Сынок, ну как вы там? Боролись со стихией?»

Мужик снял солнцезащитные очки, медленно вытер лоб платком и вздохнул так, будто только что отгребал тонны песка.
— Вы не поверите, — сказал он с искренней усталостью в голосе. — Эти трое суток в баре отеля… Бесконечные мохито, вид на Персидский залив, ожидание звонка из аэропорта… Это был самый суровый тест на прочность в моей жизни. Я чуть не сорвался и не пошёл на второй круг по «шведскому столу». А вы тут как?