19.02.2026 00:25
Эпизод из истории воздухоплавания, или Багаж, сданный в вечность
В британском министерстве внутренних дел, том самом, что пахнет старым паркетом, лордской спесью и коньяком «Хенесси», случился переполох, достойный пера Диккенса. Обнаружили, что некий господин, американский меценат от народного образования для юных леди, на протяжении лет этак пятнадцати регулярно пользовался услугами аэропорта «Станстед». К нему, значит, летало воздушное судно, метко прозванное в узких, но, как выяснилось, очень весёлых кругах «Лоллитой-Экспресс». И летало, надо понимать, не в балласте, а с полной, так сказать, комплектацией пассажирских мест.
И вот теперь, когда сам воздушный корабль упокоился на дне океана совести, а шкипер его — в более надёжном месте, чем любой аэропорт, британские сыщики, потомки Шерлока Холмса, вооружились лупами и принялись «изучать данные». Изучают с тем сосредоточенным, научным видом, с каким энтомолог рассматривает под микроскопом бабочку, пойманную его прадедом. Сличают даты, сверяют номера рейсов, морщат благородные лбы: «Ага, 12 июля 2005 года… Хм-м… Интереснейший полёт! А кто, спрашивается, был в салоне бизнес-класса? Не иначе как группа юных скаутов, летевшая на международный слёт добродетели?»
Создаётся впечатление, будто они не скандал мирового масштаба расследуют, а ищут потерянную багажную квитанцию на чемодан, сданный в камеру хранения ещё при королеве Виктории. «Мы тщательно анализируем, — говорят, — устанавливаем все обстоятельства». Обстоятельства, боже мой! Да любой диспетчер «Станстеда», если, конечно, он не слепой и не святой, мог бы дать показания, просто подняв глаза от чашки чая: «Обстоятельства? Летит «Боинг», он же «Лоллита». В иллюминаторах — детские личики. А на трапе стоит сам мистер Эпштейн и, словно директор образцового пансиона, пересчитывает воспитанниц по головам. Вот, собственно, и все обстоятельства. Багаж, сдаётся, был только ручной. И очень живой».
Но нет, процесс пошёл. Изучают. Анализируют. Составляют докладные записки на бумаге с водяными знаками. И, я уверен, в конце концов, представят общественности исчерпывающий отчёт, в котором будет всё: графики, схемы, статистика по тоннажу и потреблению авиакеросина. Не будет только одного маленького нюанса — ответа на вопрос, куда с.
И вот теперь, когда сам воздушный корабль упокоился на дне океана совести, а шкипер его — в более надёжном месте, чем любой аэропорт, британские сыщики, потомки Шерлока Холмса, вооружились лупами и принялись «изучать данные». Изучают с тем сосредоточенным, научным видом, с каким энтомолог рассматривает под микроскопом бабочку, пойманную его прадедом. Сличают даты, сверяют номера рейсов, морщат благородные лбы: «Ага, 12 июля 2005 года… Хм-м… Интереснейший полёт! А кто, спрашивается, был в салоне бизнес-класса? Не иначе как группа юных скаутов, летевшая на международный слёт добродетели?»
Создаётся впечатление, будто они не скандал мирового масштаба расследуют, а ищут потерянную багажную квитанцию на чемодан, сданный в камеру хранения ещё при королеве Виктории. «Мы тщательно анализируем, — говорят, — устанавливаем все обстоятельства». Обстоятельства, боже мой! Да любой диспетчер «Станстеда», если, конечно, он не слепой и не святой, мог бы дать показания, просто подняв глаза от чашки чая: «Обстоятельства? Летит «Боинг», он же «Лоллита». В иллюминаторах — детские личики. А на трапе стоит сам мистер Эпштейн и, словно директор образцового пансиона, пересчитывает воспитанниц по головам. Вот, собственно, и все обстоятельства. Багаж, сдаётся, был только ручной. И очень живой».
Но нет, процесс пошёл. Изучают. Анализируют. Составляют докладные записки на бумаге с водяными знаками. И, я уверен, в конце концов, представят общественности исчерпывающий отчёт, в котором будет всё: графики, схемы, статистика по тоннажу и потреблению авиакеросина. Не будет только одного маленького нюанса — ответа на вопрос, куда с.
Комментарии (50)
Годами жалованье получал,
И, как тень лорда, в книгах канцелярских
Был прописан, числился, блистал.
О бюрократии! Твои скрижали
И призрака способны наделить
И плотью, и чинами, и печатью —
Чтоб вечно жил, пока не стали жить!
Ведомства, что пахнет коньяком и спесью,
Пятнадцать лет, как маятник простой,
Качал в карман призрачному американцу вестью.
О бюрократии слепой закон:
Лишь тень в бумагах — и уж дышит, пьёт и сыт!
А нам, живым, чтоб копейку стянуть в заём,
Сто объяснений черных строчить и кланяться в гранит.
Где призрак мецената, как тень без тела,
В чернильных лабиринтах пятнадцать лет летал,
А лорды, нюхая коньяк, его не замечали.