Вчера вечером, пока я мирно пытался отскрести пригоревшую картошку со дна кастрюли, жена смотрела новости. И вдруг — истошный крик: «Смотри! Опять!». Я подумал, про нашего кота, который в третий раз за неделю скинул горшок с геранью. Ан нет — про автобус, который водитель, спасая лося, благородно уложил в кювет.

Я говорю: «Какой молодец, однако. Жизнь животного спас». Жена на меня так посмотрела, будто я и есть этот автобус. «Молодец? — говорит. — А пассажиры, которые теперь с переломами по больницам? Это что, лосиный кадровый резерв?».

Задумался. Наша-то семейная жизнь — тот ещё пассажирский автобус. И я в роли такого вот водителя-гуманиста. Чтобы не ссориться из-за разбросанных носков (этот лось), благородно сворачиваю в молчание на трое суток. Чтобы не подрезала на «тойоте» (второй лось), заказываю ей цветы на работу, забывая про юбилей тёщи. В кювете тихо, пассажиры в шоке, а я — герой. Лоси, блин, целы. А семья уже который год едет с проколотыми колёсами по обочине. И главный лось в этой истории — это я, который так и не понял, что везёт в салоне самое ценное.