Сижу, смотрю новости. Показывают, как в Тегеране возле нашего посольства что-то бабахнуло. Два раза. Союзники, говорят, по ошибке. Я аж присвистнул.
Жена с кухни кричит:
— Опять эти твои новости! Выключи уже, иди помоги!
— Да ты не поймёшь, — говорю, — там геополитика! Свои своих чуть не разбомбили. Абсурд!
Она заходит, вытирая руки моим новым полотенцем с гербом, смотрит на экран, потом на меня. И так мудро, с житейской тоской:
— Абсурд? Да это у нас каждый четверг, когда ты моешь посуду. Только у тебя «дружеский огонь» — это три разбитые тарелки и затопленная лоджия.
Сижу, значит, смотрю новости. Ведущий с таким пафосом объявляет, что в одном городе 17-летний диверсант, купив в интернете какую-то хрень за три копейки, на несколько дней оставил без связи целый город, включая спецслужбы. Я аж присвистнул от уважения. Говорю жене:
— Слышала? Пацан! Один! Весь город на уши поставил! Вот это поколение! Мы в его годы на уроках труда табуретки колотили, а он уже стратегические объекты глушит!
Жена отрывается от своего телефона, смотрит на меня тем взглядом, от которого у меня в детстве щёлки на куртке сами расстёгивались, и говорит:
— Стратегические, говоришь? А ты не думал, что это наш Вовка? Он у тебя в гараже уже неделю что-то паяет, а вчера у меня с карты пропали ровно три копейки. На хлеб, говорит, не хватило.
Сижу я, значит, вечером, наливаю себе пятую чашку чая, жена смотрит сериал, где все друг друга предают, а я пытаюсь заказать пиццу «Четыре сыра с трюфельным маслом». Приложение тупит. Ну, думаю, технология, бывает. Пишу в поддержку: «Уважаемые, у вас всё сломалось, я голодный как волк, жена смотрит «Игру престолов» в сотый раз и уже сравнивает меня с Теоном Грейджоем, нужна срочная гастрономическая помощь!».
Жду. Минута, две. И приходит ответ. Сухой такой, казённый: «Уважаемый клиент! В связи с форс-мажорными обстоятельствами в регионе Ближнего Востока доставка временно приостановлена. Приносим извинения за доставленные неудобства». Я сижу, смотрю на экран, потом на жену, которая как раз в этот момент говорит: «Опять эти ваши технологии, даже пиццу не могут привезти!». А я ей тихо так: «Дорогая, кажется, пока ты смотрела, как воюют в Вестеросе, война началась и у нас в приложении».
Вечером приходит жена с работы, а я, как водится, лежу на диване, смотрю телек. Новости. Там этот, вице-спикер, с умным видом рассуждает: «Мы, дескать, тщательно оценили выступление нашей сборной на Олимпиаде…» Я жене говорю: «Слушай, родная, вот он сейчас всю ситуацию разберёт по полочкам, аналитика будет!» Она, не отрываясь от разморозки котлет, буркнула: «Оценит, как ты вчера мой пол после мытья оценил — одним-единственным, но идеально круглым пятном машинного масла на идеально чистом линолеуме». Я, конечно, возмутился: «Какое пятно? Я всё вытер!» Она молча достала телефон, показала фото с геолокацией и временем, а на нём — моё лицо в отражении на этом самом пятне, как в кривом зеркале.
Сидим с женой на кухне. Она смотрит новости, а я пытаюсь отковырять от тарелки вчерашнюю запеканку, которая уже звенит, как фарфор.
— Слушай, — говорит она, — тут Чили, Бразилия и Мексика выдвинули на пост генсека ООН бывшего верховного комиссара ООН по правам человека.
Я перестаю скрести.
— То есть, — уточняю я, — человека, который всю жизнь проработал в ООН, выдвигают... работать в ООН? И это дипломатическая инициатива?
— Сенсация, — кивает жена.
Я смотрю на свою тарелку, на этот бетонный монолит, потом на жену и выдаю гениальную мысль:
— Дорогая, а давай мы с тобой тоже проявим инициативу! Я торжественно выдвигаю вчерашнюю запеканку на должность... сегодняшнего ужина!
Жена молча берет тарелку, подходит к окну и делает вид, что внимательно изучает двор. Я понимаю: она ищет, кому бы передать эту кандидатуру на право вето.
Сидим с женой, смотрю новости. Диктор с важным видом вещает: «ТАСС, известный своей непредвзятостью, создал международную ассоциацию по проверке фактов». Я фыркнул. Супруга на меня косится: «Чего?» – «Да так, – говорю, – напомнило». – «Что?» – «А помнишь, как ты в прошлом году создала „Совет по честному распределению шоколада в доме“? И сама же его возглавила. И первым же решением постановила, что 90% запасов – это твоя стратегическая норма, а мои рейды на холодильник являются вбросом и провокацией». Жена хмыкнула, достала из кармана халата последнюю конфету «Мишка на севере», развернула её с торжественным видом и заявила: «Поздравляю. Твой фактчек подтвердился. Это твои законные 10%. Ассоциация заседание закрывает». И отправила конфету себе в рот.
Сидим с женой, читаю новости вслух. «В Калининградской области легковой автомобиль влетел в группу пешеходов, в результате чего люди получили травмы различной степени тяжести». Жена отрывается от своего сериала, смотрит на меня с пониманием: «Опять эти пешеходы. Вечно у них то травмы, то степени. Небось, опять проходили мимо гарантийного сервиса?» «В пресс-службе ГИБДД уточнили, – говорю я, – что автомобиль был абсолютно исправен. Просто пешеходы, видимо, не выдержали режима эксплуатации». «Я так и знала! – вздыхает она, поправляя мой воротник. – Надо было сразу винить пользователя. В инструкции же чётко написано: «При появлении автомобиля на встречном курсе выполните перезагрузку». А они, как всегда, просто зависли».
Сидим с женой, читаю новости. «Представляешь, — говорю, — у них в Европе продажи машин рухнули. Паника! BMW в слезах, Mercedes молит на коленях, чтобы старые двигатели не запретили, а Volkswagen уже третью неделю спит с фотографией Генри Форда под подушкой».
Жена отрывается от своего каталога с сумками. «И что гении придумали?» — спрашивает.
«Гениальное! — отвечаю. — Они теперь все силы бросят на электромобили. Будут делать их ещё дороже, с экранами на потолке и холодильником для шампанского. Прямо как ты, когда у нас кризис в отношениях: вместо того, чтобы просто ужин приготовить, покупаешь хрустальную вазу за ползарплаты, ставишь в неё один увядший одуванчик и говоришь, что теперь в доме — атмосфера».
Сидим с женой, читаю новости. Рассказываю ей: «Представляешь, партия «Новые люди» предлагает закон, а Церковь говорит, что он помешает рождаться новым людям». Жена откладывает телефон, смотрит на меня с той самой усталой мудростью, которую я в себе культивирую уже пятнадцать лет брака. «Дорогой, — говорит. — У нас в стране уже есть «Новые люди», которые мешают рождаться новым людям. Они называются «старые родители». Вчера твой сын в три ночи спросил, можно ли ему завести ленивца. А я в этот момент, размораживая пельмени позапрошлого года, думала, можно ли мне завести нового мужа. Без сына и без ленивца». Помолчала и добавила: «Вот тебе и вся демографическая политика».
Сижу, значит, смотрю новости. Эксперт из Минздрава предлагает бороться с пьянством на Алтае лекциями о вреде и повышением цен. Мол, информированность повысим — здоровье нации улучшится. Жена с кухни кричит: «Вот видишь! А ты мне в прошлое воскресенье, когда я тебе про твои ночные посиделки с друзьями лекцию читала, сказал, что я не эксперт! Оказывается, я на передовой медицины была!» Задумался. Может, и правда, вместо того чтобы бутылку в воскресенье искать, лучше жену послушать? Она, конечно, не Клименко, но риски потребления расписывает так, что волосы дыбом встают. И цены на моё спокойствие взвинчивает мастерски. Только вот беда — её лекции, в отличие от водки, ни кедровыми шишками, ни даже настойкой боярышника не закусишь.
