Сидим мы в Каире в каком-то зале ожидания, пахнет пылью и тревогой. Народ — сплошь дипломаты, наши, из посольства в Тель-Авиве. Сидят, ноутбуки на коленях, строчат отчёты: «Ситуация напряжённая, эвакуацию граждан организуем...». И тут врывается наш атташе, весь сияющий: «Коллеги, отличные новости! За нами вылетел борт МЧС!».

Тишина. Все переглядываются. Один ветеран, лет пятьдесят в МИДе отпахавший, медленно закрывает крышку ноута и говорит, смакуя каждое слово: «Петрович, ты понял иронию? Мы, те, кто по инструкции в случае «Ч» должен раздавать бутылки с водой и строить людей в колонны, сейчас сами будем с благодарностью принимать эти бутылки? Нас, простите, будут спасать?».

Прилетает этот наш «спасательный» Ил-76. Выходит к нам бравый полковник МЧС, весь в нашивках: «Всё, граждане дипломаты, проходите, размещайтесь! Вас ждёт горячее питание и психологическая помощь!». Мы идём по трапу, а у меня в голове одна мысль: «Господи, только бы он не начал мне про «эмоциональное выгорание» рассказывать. Я ему сейчас про три ночи без сна под ракетными обстрелами расскажу, так он сам к психологу побежит». Абсурд, блин, высшей пробы.