Сижу, значит, в кабинете у следователя. Человек в строгом костюме, с каменным лицом, листает толстенную папку.
— Гражданин, вы признаёте, что десятого сентября в двадцать три ноль-ноль вы выложили в интернет аудиозапись?
— Ну, да, — говорю, — кавер записал. «Сигма-бой», только на мотив «В лесу родилась ёлочка».
Он тяжело вздыхает, достаёт лист с печатями.
— Здесь заключение лингвистической экспертизы. Ваша версия, цитата, «создаёт уничижительный образ сигма-самца, дискредитирует его базовые ценности — гринд, одиночество и холодный расчёт, тем самым возбуждая ненависть к данной социальной группе». Это серьёзно.
Я смотрю на него, не понимая.
— То есть… эксперты слушали, как я хриплым голосом ору «Я сигма-ёлочка, в лесу родилась»?
— Анализировали, — кивает он. — Нашли призывы к социальному расслоению. Ёлочка — она же зелёная. Это намёк на доллары. А лес — враждебная среда для одинокого волка-сигмы. Прямая аналогия.
Я молчу. Следователь закрывает папку.
— В общем, пишите объяснительную. И… голос, кстати, неплохой. Но ёлочку вы зря. Она ни в чём не виновата.