Вот, граждане, жизнь. Человек сел в трамвай. Сел. Прислонился к стеклу. Подумал о своём. О вечном. О том, что проезд надо оплатить. И оплатил. Встал, подошёл к терминалу, приложил карту. Чик. Всё. Формальность соблюдена. Душа спокойна. Можно снова сесть и продолжить думать. О том, куда едешь. И зачем.

Но нет. Жизнь, она, понимаете, сложнее. Сидит там, в углу, блюститель порядка. Служба. Контроль. Его дело — следить, чтобы никто не проехал зайцем. А заяц — он хитрый. Он может сначала сесть, а потом встать и оплатить. Это что? Это провокация! Это вызов системе! Это покушение на основы! На святое! На кассу!

И начинается. Не диалог, нет. Диалог — это когда двое. А тут — монолог с элементами рукопашной. Сначала угроза штрафом. Ну, классика. Потом — спор. А спор с представителем власти — это уже неуважение. А за неуважение — полагается удар головой. Ну, для затравки. Чтобы понял, с кем имеет дело. А чтобы понял окончательно — обещание вырвать кадык. Кадык, граждане! Орган! Часть тела! Не билет же, в конце концов, вырвать!

И вот он, человек, которого вывели на улицу, чтобы остудить пыл. А его пыл только разгорелся. На свежем воздухе. И она его, понимаете, добивает. Не штрафом. Нет. Кулаком. Несколько раз. По всем статьям. И по кадыку, наверное, метила, но не попала. Служба есть служба.

И сидит теперь этот человек, наверное, дома. Синяк подводит. И думает. Не о вечном уже. А о том, как он вошёл в трамвай, сел, а потом встал и оплатил проезд. И за что, собственно? За что били-то? За то, что сел? Или за то, что встал? Или за то, что между сидением и вставанием возникла пауза, которую бдительный служащий трамвайного хозяйства счёл враждебной и подлежащей физическому уничтожению?

Вот и вся система, товарищи. Один должен следить, чтобы все платили. А другой — чтобы все сидели ровно и не дёргались без команды. А то, не дай бог, встанешь, чтобы заплатить — и лишишься кадыка. Понимаете, в чём вопрос? Порядок должен быть. Но когда за порядком следят с таким остервенением, что готовы горло перегрызть за малейшее движение — это уже не порядок. Это натуральный отбор в трамвае номер шесть. Выживает не тот, кто оплатил. А тот, кто сидит тише воды и ниже травы. И кадык цел.