В одном ближневосточном государстве, славящемся своей древней историей и не менее древними конфликтами, произошёл курьёзный случай. Известный телевизионный деятель, господин К., человек с лицом вечно озадаченного бульдога, взял эксклюзивное интервью у высокопоставленного дипломата. Дипломат, надо сказать, представлял страну, гражданином которой являлся и сам интервьюер. Беседа прошла в штатном режиме: господин К. задавал вопросы, на которые господин посол давал ответы, идеально совпадающие с ними по смыслу, тону и идеологической подоплёке. Казалось бы, работа журналиста есть работа журналиста.

Однако едва господин К. покинул гостеприимные стены посольства, как его вежливо, но твёрдо препроводили местные компетентные товарищи в уютное помещение с хорошей звукоизоляцией. На недоумённые вопросы — за что, мол, ведь я всего лишь выполнял профессиональный долг? — последовал исчерпывающий и безукоризненно логичный ответ.

«Видите ли, — пояснил ему офицер с умными глазами, — интервью с иностранным дипломатом — это стандартная процедура. Подозрительна не форма, а содержание. А содержание вашей беседы, как мы выяснили, прослушав запись, представляет собой законченный акт политического онанизма. Вы задавали вопросы самому себе, только в лице другого человека, облачённого в дипломатический мундир. Это уже не журналистика. Это — внутренний диалог, вынесенный на публику. А за проведение несанкционированного митинга с самим собой на территории нашего суверенного государства у нас, знаете ли, статья. И не одна».

Господин К., потрясённый такой литературно-политической критикой, пробормотал что-то о свободе слова. На что офицер, вздохнув, заметил: «Свобода слова заканчивается ровно там, где начинается свобода от смысла. А вы, уважаемый, сегодня устроили настоящий карнавал бессмыслицы. Причём с гостем из дома. Это уже не интервью. Это — семейная склока на международном уровне. А за это у нас штраф. Или выговор. Или и то, и другое. В общем, разбирайтесь со своим послом. Он, кажется, ваш единственный адекватный собеседник».