Сидим с женой на кухне. Она, как всегда, с планшетом: «Смотри, — говорит, — опять поправки какие-то про искусственный интеллект готовят. Чтобы он нам, дуракам, воли не давал». Я чай потягиваю, мысленно готовлюсь к дискуссии о будущем человечества. «Да уж, — философски замечаю, — дело нужное. Вон, говорят, нейросеть уже анекдоты сочинять научилась. Страшно представить».

Жена на меня смотрит, взгляд тяжёлый, бытовой. «Ага, — отвечает. — Страшно. А закон о том, чтобы сантехник из ЖЭКа за три дня, а не за три месяца приезжал, — это не страшно? Его, видимо, какая-то тупая нейросеть писала, которую ещё не успели запретить?»

Я сижу, смотрю на свой чай. И понимаю всю глубину её мысли. Наша-то бюрократическая система — она, блин, как тот самый зловредный ИИ. Только обучалась она не на всех данных человечества, а исключительно на инструкции к советской стиральной машине «Вятка». И теперь свято блюдёт главный алгоритм: «Любую поступающую проблему — положить под сукно и циклично гонять по инстанциям, пока не рассосётся». И никакие поправки ей не указ.