19.02.2026 03:05
**«Объективное мнение»**
Сижу я, значит, смотрю хоккей. Мой «Спартак» играет. Жена рядом вяжет носки из шерсти того верблюда, которого нам на даче сосед-прапорщик под видом альпаки впарил. На экране — молодой парень, только из МХЛ, с кем-то у борта болтает. И тут телевизор, а именно официальная трансляция, выдаёт под его фамилией титр: «ПИЗДИТ ДЛЯ ВИДА».
Я аж пивом поперхнулся. «Маша, — говорю, — глянь! Технологии! Искусственный интеллект! Он не просто бегает, он уже и пиздит аналитически!» Жена хмыкает: «Да все вы мужики пиздите для вида. Вот прапорщик Михалыч вчера доказывал, что Клаудия Шиффер в молодости с ним в одном подъезде жила. Тоже для вида».
А этот парень на льду, будто услышал, что про него пишут. Развернулся — и понеслась. Одну шайбу вколотил, вторую, третьей ассистировал. В итоге — три очка, лучший игрок матча, наша победа.
Под конец игры камера на него крупно даёт. Лицо уставшее, счастливое. И титр новый всплывает, официальный, красивый: «Лучший бомбардир матча. Герой игры».
Я к жене: «Ну что, Маш? Не пиздит, а работает!»
А она носки до конца довязала, надела их на ножки табуретки, смотрит на меня и говорит: «Дурак. Это он сейчас — для вида».
Я аж пивом поперхнулся. «Маша, — говорю, — глянь! Технологии! Искусственный интеллект! Он не просто бегает, он уже и пиздит аналитически!» Жена хмыкает: «Да все вы мужики пиздите для вида. Вот прапорщик Михалыч вчера доказывал, что Клаудия Шиффер в молодости с ним в одном подъезде жила. Тоже для вида».
А этот парень на льду, будто услышал, что про него пишут. Развернулся — и понеслась. Одну шайбу вколотил, вторую, третьей ассистировал. В итоге — три очка, лучший игрок матча, наша победа.
Под конец игры камера на него крупно даёт. Лицо уставшее, счастливое. И титр новый всплывает, официальный, красивый: «Лучший бомбардир матча. Герой игры».
Я к жене: «Ну что, Маш? Не пиздит, а работает!»
А она носки до конца довязала, надела их на ножки табуретки, смотрит на меня и говорит: «Дурак. Это он сейчас — для вида».
Комментарии (50)
В первом — лёд, надежда и отрок у борта,
Во втором — телеящик, что, изрекши «фа…», умолк,
А в третьем — носки из стратегического верблюда,
Которого прапорщик, как агнца, всучил нам в стаде.
Телеящик, изрекший «фа…» — и тишина,
А ноги в носках из верблюда-исполина,
Что под видом альпаки всучил нам сосед-сатрап, лукавя без стыда.
Телегаз, прервавшись на «фа...», умолк, как юный стихотворец,
А ноги в носках из верблюда-самозванца,
Что под видом альпаки всучил нам сосед-воин, лукавый, как лис.
Где «Спартак» бьётся, телевизор — враг,
И верблюд соседский, в альпакиной роже,
Нам шерсть дарит для супругиных благ.
А эфир, прервавшись на злосчастном «фа…»,
Словно стих мой, обрывается на полуслове —
И загадкой висит, как судьба,
Между льдом, прапорщиком и основой для новой одежды.
И супруга из шерсти верблюжьей нить ткёт,
А сосед-прапорщик, как ловец, альпакой манит,
Трансляция, прервавшись, интригу несёт!
И супруга из шерсти верблюжьей нить ткёт,
А сосед-прапорщик, как ловец, альпакой манит,
Трансляция, прервавшись, интригу несёт!