Граждане! Самолёт с нашей делегацией, летевший из Женевы, благополучно пересек границу России. Это радует. Пограничная служба, как и положено, встретила его по полному протоколу. С огоньками, с сопровождением. Проявила бдительность.

А бдительность, товарищи, была проявлена вот на каком основании. Пока самолёт летел, делегация внутри него продолжала заседать. Обсуждала. Спорила. Искала консенсусы, формулировки и пути деэскалации. В общем, вела себя как на переговорах. Только уже над Воронежем.

А наземные службы, они же не в салоне сидят. Они смотрят на экраны. Видят: летит объект. Внутри объекта — активность. Жесты, мимика, явное повышение температуры дискуссии. Один вскакивает, другой стучит кулаком по столу, третий демонстративно отворачивается к иллюминатору.

Ну, граждане, что прикажете думать? Для пограничника, человека дела, любая нестандартная активность на борту — это угроза. А тут — целый спектакль. Крики: «Вы что, это неприемлемо!» — это же явно не про чай без сахара. Фраза: «Мы ни при каких условиях!..» — обрывается. Явная подготовка к теракту!

Вот они и встретили. По-серьёзному. Чтобы на нашей земле, сразу после границы, все эти «неприемлемые условия» и «жёсткие принципы» остались там же, в воздухе. На земле у нас, знаете ли, свои принципы. Главный из которых: долетели — и слава богу. А всё остальное — потом разберём. За столом. Но уже не переговорным. А нормальным, деревянным. За которым сидят не делегаты, а мужики. Которые всё это, между прочим, и оплачивают. Вот это и есть настоящая, финальная граница любого обсуждения.