Госсекретарь Союзного государства с видом радушного администратора торгового центра объявил, что их проект открыт для вступления третьих стран. «Двери распахнуты! Главное — наличие общего рынка», — вещал он в камеру, будто приглашал: «Заходите, только в приличной обуви».

Представьте эту картину: стоит, скажем, условный президент Узбекистана, читает условия. «Общий рынок... Значит, мои дыни — ваши, ваши санкционные сыры — мои? Единая валюта... То есть, если у вас инфляция, то и у меня? Общее правовое поле... О, это когда решение одного суда в Минске отменяет верховный суд в Ташкенте?»

Он чешет затылок, смотрит на карту: огромная Россия, скромная Беларусь... и он, третий. Как третий лишний на свадьбе двух людей, которые уже тридцать лет ссорятся из-за того, кому мыть посуду, но разводиться не собираются. «Открытость» этого союза напоминает приглашение в тесную двухместную кабинку лифта: теоретически можно втиснуться, но все будут неловко молчать, уткнувшись носом в чужой затылок, а ехать-то всего на один этаж.